В ХОЛОД

Декабрь 1, 2016

Жарким летом зимняя прохлада кажется чем-то недосягаемым и таким желанным. Зимой, особенно в последние месяцы, от нее начинаешь выть. И все-таки находятся такие сумасшедшие храбрецы, которые добровольно берут билет в зиму, да так, чтобы "все включено" - замерзшие пальцы, красный нос, метели и мороз за тридцатку. Почему? Да потому что именно зимой можно увидеть и почувствовать особенное состояние природы, ее силу и чистоту. Хрустящий снег, замерзшие елки, покрытые инеем камни. И, конечно, рассвет в зимних горах. Все это заставляет дрожать, но не от холода, а от восторга. Кто ходил в зимние путешествия, тысячу раз говорил себе "да никогда больше!". Чтобы после окончания путешествия сказать: "Когда снова в зиму?"

 

Сегодня, в первый день зимы, я хочу поделиться с вами воспоминаниями о пяти своих самых оторванных зимних путешествиях.

БАЙКАЛ. ДОРОГА ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

Сколько бы ни говорили про зимний Байкал - что там уже все штативами изрыто, что уже все снято-переснято, да и нечего там снимать особенного - но даже самые прожженные циники замолкают, когда видят на прибрежных скалах огромные сосульки-сокуи, бродят между вспучившимися глыбами торосов. Но самый большой шок и трепет - это первый выход на лед. Под тобой - бездна, от которой тебя отделяет метр черного льда с шлейфами трещин. Такое нельзя представить, это нужно почувствовать.

 

Когда я попал на Байкал, то знал, что хочу сделать что-то особенное. Лед, трещины, скалы на заднем плане. Это все круто, но хочется чего-то особенного. Идея одного единственного "того самого" кадра рождалась постепенно. Но когда все сошлось, я схватил карандаш и на салфетке нарисовал свою будущую фотографию: нависающий над головой свод сосулек, впереди выход из пещеры, в котором стоит маленький человечек с налобным фонариком и за спиной у него звездное небо.

 

Снимать эту фотографию я решил на северной оконечности острова Ольхон, в ледяных пещерах близ поселка Узуры. Там и людей меньше, и пещеры интереснее. Когда, не с первого раза, я нашел подходящую пещеру, мне пришлось еще пару дней ждать чистейшего неба над горизонтом - мне были нужны звезды именно над горизонтом, и даже слабая облачность могла бы скрыть их из вида. В особенно морозную ночь я вышел на лед, зашел в пещеру. И снимал там три часа. Подсвечивал, позировал сам себе, перебегал по льду от камеры к выходу. И все это в темноте и на морозе. Суммарно в эту ночь я сделал около сорока экспозиций. И потом очень долго не решался собирать итоговую фотографию - боялся, что сделал что-то не так, чего-то не доснял. Но все собралось как надо. Так родился "Исследователь".

 

Кстати, хотите попробовать повторить этот кадр или сделать что-то свое, особенное? Поехали на Байкал вместе! В нашей группе на март 2017 еще есть два места.

МОНГОЛИЯ. ВНЕ ВРЕМЕНИ

Я давно хотел попасть в Монголию, но постоянно что-то срывало поездки. И вот мои друзья, крутые барнаульские джиперы, предложили: "Хочешь в Монголию? Зимой". Мороз за сорок, леденящий ветер, полное отсутствие информации о регионе в этот сезон и оторванность от цивилизации? Не вижу ни единой причины не ехать. Я собрался, взял все самые теплые вещи и отправился в путь.

 

Это была джип-экспедиция, основная задача - пробиться на озеро Хотон на границе Монголии и Китая и попробовать там порыбачить. Но у меня была своя собственная задача - понять, как монголы (а точнее монгольские казахи, которые живут в этой части страны) живут и выживают зимой. У нас были цели, задачи, подготовленные машины, точная карта местности, 140 литров бензина и юрта. Что могло пойти не так?

 

Все началось с того, что из-за высокого снега и прибрежных кочек мы не смоги пробиться на берег озера, да и до самого озера Хотон мы тоже не доехали - пришлось остановиться у соседнего озера Хурган. Но и выбраться со льда на берег у нас тоже не получилось. Поэтому было решено поставить юрту на льду. Наличие в юрте печки никого не смутило. Ребята решили, что все будет нормально. Но когда юрту все-таки поставили, то оказалось, что мы вполне можем снимать звездное небо Монголии, не выходя из нее. Настолько дырявой оказалась крыша. В общем, к исходу второго дня в центре юрты, прямо под печкой, зародилось небольшое озеро, которое постепенно начало расползаться к стенкам жилища, поглощая ковры и спальники. Вместе с тем, полные ведра с питьевой водой за ночь промерзали до дна.

 

В этой поездке было много жести, и холод - не самое страшное. Настал черед нам с группой разделиться. Они пошли на свою охоту, а мы с Вероникой взяли одну из машин, водителя-казаха и отправились к ближайшему микроскопическому поселку чабанов на перевале. Водитель помчался на перевал, слабо удерживая дорогу на лысой резине. В двух километрах от поселка машина встала.

 

- Ну вот, бензин закончился, - меланхолично сказал он, - Я так и знал

- Знал и поехал? - переспросил я

- Ну да, понятно же было...

 

По стеклам быстро промерзающей буханки начал подниматься иней. Снаружи сгущались сумерки и начинался буран.

 

- А сколько тут до поселка осталось?

- Да километра два

- Ну столько я по снегу пройду. Берем рюкзаки и идем.

- Тут волки. Скотину дерут

 

Все закончилось тем, что водитель полез под пузо машины и слил откуда-то стакан бензина, который он бережно залил в бак. Этих паров нам хватило, чтобы доехать до поселения кочевников. Пять домов и еще столько же сараев на перевале среди белоснежного ничего. Там мы познакомились с удивительными людьми, которые живут тяжелой, но простой жизнью. Они ни разу не видели цифровых камер и очень обрадовались, сразу увидев себя на снимках, внимательно следили, как Вероника снимает контактные линзы, и с любопытством потом рассматривали прозрачные кругляши. Их жизнь - тема отдельного рассказа, но я уверен, то четче и сильнее всего ее можно осознать именно зимой.

ТАГАНАЙ. ПЕРВЫЙ ЗИМНИЙ

Путешествие на Южный Урал, в нацпарк Таганай стало для меня первой зимней авантюрой. Я подготовился - накупил теплой одежды, взял современную на тот момент Nikon D700, выдохнул и поехал. Все началось с пасмурной погоды и восхождения по пухлому снегу на гору Круглица. Не знаю, есть ли большее "удовольствие", чем ползти по заснеженному курумнику. Ставишь ногу и думаешь: сейчас провалишься в скрытую дыру между камнями или на следующем шаге?

 

На другой день после Круглицы мы должны были перейти на легендарную Метеостанцию. Десять километров дороги. Половина - по ровному, даже под уклон. Только вот всю ночь перед переходом валил снег. Когда ты идешь по пятнадцатисантиметровому снегу пять минут - это весело. Но когда час и с огромным рюкзаком - это уже грустно. А потом начался подъем в гору. Затяжной, нудный. И по насту. Одна нога провалилась - вытаскиваешь, ставишь на наст, пытаешься сделать шаг. И тут проваливается другая нога. Я не помню, сколько часов мы штурмовали этот подъем со всем нашим оборудованием, но под конец подъема мне осточертел этот наст, этот снег и эти елки. А еще через пару часов я начал видеть домик - тот самый домик метеостанции, к которому мы брели. Первый раз я увидел домик в сплетении еловых веток. Второй - в стене стволов. Увы, до домика было еще далеко. Когда мы уже вышли на вершину горы и погрузились в густую метель, я снова увидел призрачный прямоугольный силуэт. Но решил, на всякий случай, не радоваться раньше времени.

 

Мы подошли ближе, и это действительно оказалась она - долгожданная метеостанция. Мы подошли ближе... и поняли, что у дома нет двери. Обошли его раз, второй, третий. И только потом поняли, что дерюжина, занавешивающая вход, покрылось инеем вместе со стеной дома. За ней оказалась скрипучая дверь, а за дверью - печка, половицы и горячий чай. Мы жили на метеостанции три дня, и только на третий дождались своего света, того самого, ради которого шли много часов по снегу к заиндевевшей метеостанции.

АЛТАЙ. ХОЛОДНЫЙ ПОЛТИННИК И ЛИСА-ПАКЕТ

После Таганая я был уверен: никогда больше я не пойду в зимние походы. Но уже в ноябре я начал думать, куда бы выбраться. Выбор пал на Алтай, долину реки Чулышман. В поездке со мной была моя хорошая подруга из Новосибирска Женя. В поселке Акташ - промежуточной точке заброски - нас встретил мороз в -50 и казахи, офигевшие казахи, которые были уверены, что нормальные люди в такую погоду должны сидеть дома, а не по горам шляться.

 

В этой поездке мы добрались до знаменитого урочища Ак-Курум с его каменными грибами, поднялись на перевал Кату-Ярык и снимали перекаты на Чулышмане, который местами не замерзает даже в такой мороз. Одна из этих фотографий даже была включена в каталог лучших пейзажных фотографий России 2011 года.

 

Но самое веселое началось на обратном пути. Мы благополучно выбрались из долины Чулышмана на Чуйский тракт и решили застопить машину. Да-да, мы путешествовали в минус 50 автостопом) Только не учли, что конец нашего похода приходился на последний день январских каникул, да еще и на воскресенье. На обычно шумном Чуйском тракте не было ни одной машины. Заночевать было нельзя - на рассвете следующего дня самолет. Просто сидеть и ждать - холодно. Поэтому мы решили пойти вперед по тракту. Так прошло два часа. По дороге я поделился с Женей приметой - если дорогу перебежала лиса, то тебя обязательно ждет удача. И даже рассказал историю, которая случилась с моим родным дядей на Кавказе и доказывала эту примету. Спустя минут десять мы увидели рыжий пластиковый пакет, который зацепился за куст у края дороги. Мы решили, что это и есть наша лиса, и надо бы ее освободить. Мы отцепили пакет, и ветер пронес его через дорогу и утащил куда-то в сумерки. Спустя еще пятнадцать минут мы поймали машину. Алтай, пусть и нехотя, но отпустил.

КАМЧАТКА. САМАЯ ЖАРКАЯ ЗИМА

Я и так не сильно верил в случайности, но зимой 2012 года я окончательно понял, что все в этой жизни неспроста. В ночь с 27 на 28 ноября я прилетел в свою первую журналистскую командировку на Камчатку. В ночь с 26 на 27 ноября началось извержение вулкана Плоский Толбачик. Не где-то на поднебесной высоте, а на вполне достижимом плато, куда можно заброситься вертолетом и там походить. Я подключил все резервы и все механизмы, которые мог подключить федеральный журналист. Я был готов отдать все деньги, что у меня тогда были, чтобы попасть на извержение. Я был уверен, что это знак. Дни шли, надежда таяла, и в те короткие десять дней на краю России на свой вулкан я так и не попал. Но зато завел нужные связи и знакомства.

 

Я вернулся с Камчатки и начал жить обычной жизнью - командировки, съемки, журналистика. Но каждая фотография с извержения Толбачика была для меня как личный вызов. И вот однажды у меня заверещал телефон. Звонил мой друг с Камчатки: "Антон, делай, что хочешь, но чтобы 2 января ты был у нас. На вулкан полетим". Все дела были мгновенно забыты, я не помню, где я находился в тот момент, но помню, что в руках у меня оказался iPad, с которого я купил билеты на Камчатку. Первого января я полетел в неизвестное. И уже 6 января нам (тоже не с первого раза) дали возможность взлететь и, главное, сесть на Толбачинском долу. Мы подходили к вулкану, карабкались по обледенелым склонам на самые выгодные съемочные точки и ночевали в палатках на тридцатиградусном морозе.

 

Я никогда не забуду, как смотрел в предрассветных сумерках на потоки лавы. Они, как жидкий мед, текли куда-то в тайгу, и думал: "Это путешествие изменит мою жизнь". Я даже не представлял, насколько был прав. Мои фотографии оказались на конкурсе Best of Russia, даже что-то выиграли. Но самое главное - они утекли в сеть. И там их увидела Вероника. Обычно под фотографиями во Вконтакте не ставят ни авторство, ни активную ссылку на фотографа. Здесь было и то, и другое. Вероника прошла по этой ссылке и нашла меня. С этого началось все - новый виток жизни, новые путешествия и приключения. И даже этот сайт. Та далекая холодная зима подарила мне бесконечно много тепла.